turn your f*cking head (mashaimedved) wrote,
turn your f*cking head
mashaimedved

Алан Бадью: о танце

Пару лет лежит статья-критика на идеи Бадью о танце: Dance and Subtraction: Notes on Alain Badiou’s Inaesthetics, написанная dr. Jonathan Owen Clark и напечатанная в DRJ 43/2 • WINTER 2011 (возглавляет отдел исследований в Тринити Лабан в Лондоне по эстетике и творческой практике) на страницах 51-64. Книжка-то Инэстетика теперь на русском, можно подержать в руках. Вы уже почитали? Я дошла только до театра. Что мне, наверное, самому доверчивому читателю философских текстов, бросилось в глаза, что вот к театру применяется идея неустойчивой ситуации из-за смены публики, а про танец ни слова в этом смысле. Хотя, как исключительно заметила Дебора Хэй "i invite to being seen" - "я приглашаю к тому, чтобы быть увиденной", зрительское присутствие это ого-го сколько места в восприятии танцора. Странно такое разделение. Пока читала, думала, что за танцы видел Ницше (ссылается на Ницше, потому что, уже "одной ногой" в Curt Sachs, World history of the dance) и на основе каких танцев выстраивает умозаключения сам Бадью. Думаю, может написать ему, спросить? Может это было несколько спектаклей и знакомств, а теперь все начнут потряхивать книжкой и говорить, а вот Бадью сделал вывод...Хехе.

Серьезно, я слушала однажды доклад, где со ссылкой на Бадью утверждалось, что только в мощи своей зрелищности (как я поняла, свет, музыка, сценография, движения, сюжет) имеет право на существование сценический современный танец (уверена, что диссертация эта будет защищена, или может быть уже защищена). Автор данной статьи описывает истину-событие из другой книги "Бытие и событие", так как там тоже есть про танец. Собственно про истину-событие: providing the process of human subjectification begins, and can only begin, with a “truth-event”— a radical intervention into a particular situation [the latter thought of as a structured and potentially infinite multiplicity of elements: “words, gestures, violences, silences, expressions, groupings, corpuscles, stars: it is of no ontological consequence” (Hallward 2003, 94)]. Every situation however contains a place impervious to such presentation. Starting with just this “void” of the situation, which is always contained therein but not presented (not “counted-for-one,” and hence indiscernible), this subjective intervention “names” the event by a nomination of the void, a naming of its “place of no-place.” Процесс субъективации человека начинается и только и может начаться с истины-события, радикального вмешательства в определенную ситуацию (осмысленную как структурированную и потенциально бесконечную множественность элементов, слов, жестов, насилия, тишины, выражений, группировок, корпускул, звезд: без онтологического следствия БББ боги, вот тут у меня предел всасывания БББ). Каждая ситуация содержит непроницаемое место для подобных презентаций. Начиная с этой "пустоты" в ситуации, которая всегда содержится, но не представлена, (не считываемая сразу, значит, невидима), субъективное вторжение "именует" событие при помощи наименования пустоты, именуя "место без-места". The subject then acts “in fidelity” to the event by faithfully connecting as many elements of the situation as possible with this name (or “trace”). Субъект действует преданно по отношению к событию, добросовестно соединяя как можно больше элементов ситуации с этим именем (или "следом). What is clear here is that the terms “name,” “trace,” and “nomination” refer to the nature/enunciation of something symbolic Ясно, что термины "имя", "след" и "наименование" относятся к сущности/произнесению-провозглашению? чего-то символического И на примере танца: In terms of dance for example, such a trace might involve the following nomination “There can be an organization of human movement entirely subtracted from the strictures of classical ballet.” After the nomination of a trace, so the theory goes, the faithful subject acts in fidelity to it in the future anterior, namely by proceeding as if the new truth were generally applicable, “forcing” it into the realm of presentation, and in so doing, radically altering the situation itself. In the above case, for example, fidelity to the event would involve a commitment to certain types of choreographic decision-making: “How is dance organized outside of narrative structure?”“What happens when body parts are given (full) asymmetric autonomy?”“Fidelity” then necessitates a rigorous investigation aimed at answering these types of questions in such a way that the event, and the imperative that its trace enunciates, are temporally extended without compromise. Badiou defines the full result of these subjective investigations as truths if they have the property of a rigorous universality (that they are “generic”) to all in the situation without concession to the norms, validations, opinions (doxa), etc. of the pre-existing “state of the situation”; one thinks here, literally, of the “State” in a dominant political hegemony, for example. Moreover, such truth-events can arise in one of only four “conditions,”— those of politics, science, art, and love—and it becomes the job of philosophy to identify and discern the trajectory of these. Коротко если, то может ли существовать организация человеческого движения, вычтенная из структуры классического балета. После наименования следа верный субъект действует, как если бы истина была бы обще применима, направляет ее в область репрезентации и, таким образом, радикально (пожалуй, это мое любимое слово) влияет на саму ситуацию. Верность "событию" (в случае с танцем) будет состоять из приверженности определенным типам принятия решений в хореографии: "Каким образом танец организован вне нарративной структуры?" "Что произойдет, если частям тела будет дана полная ассиметричная автономия?" (я тут уже подкипела) Бадью определяет истинность результатов подобных субъективных исследований, если они - собственность строгой универсальности в ситуации без признания норм, утверждений, мнений в прежде существующем состоянии ситуации.

Потом интересно про то, что тело "события" - не живое тело верного субъекта, а все, что составляет конфигурацию траектории события: исследования, последствия, продуктивные развороты и тупики: Thus the “body” of an event is not the individual animal body of the faithful subject, but an incorporeal, immortal body comprising all the investigations, consequences, productive turns, and dead-ends that make up the configuration of the event’s trajectory. Вне телесное естество события приводит Бадью к столкновениям с исполнительскими видами искусства.

Автор статьи анализирует описание Бадью события в музыке, по его мнению провозглашенным Шонбергом: What is clear about Badiou’s conception of the Schoenberg event is that it comprises a complex of not just musical works, but is coextensive with a certain formal procedure—that of the “democratization of tones,” or the combinatorial reordering of pitches that simultaneously determines both the dodecaphonic technique and undermines any possibility of a tonal-musical organization. It is also worth expanding at this point on some of the key musical characteristics that are constitutive of “tonal organization.” Событие представляет комплекс не только музыкальных работ, но и одинаково протяженных во времени и пространстве формальных процедур, демократизация тона (простите муз-теоретики), комбинаторная реорганизация тона, одновременно и определяющая додекафоническую технику, и подразумевающую любую возможность тонально-музыкальной организации. Автор статьи замечает, что в танце очень много своего "формализма", что верность следу "организация человеческого движения, вычтенная из структуры классического балета" прослеживается в некоторых работах Кэнингхэма, и может его и сделать провозглашающим "событие" как Шонберга в музыке, но не стоит обольщаться - этот след не сможет объяснить появления многих и многих работ ХХ века. Делез и Мерло-Понти оказываются к нам ближе.

По поводу отсутствия формализации в хореографии автор возражает практикой Кэннигхэма как a choreographically formalized procedure (or “grammar”) хореографически формализованную процедуру (грамматику), практически, реализованную. Форсайтовская изометрия формализует способ, при помощи которого танцовщики "интернализируют" геометрическую структуру и помещают ее затем себе на карту схемы -тела. Таким образом, автор представляет матему хореографического проекта - а это то, что по мнению Бадью и отличает танец от музыки: A sound appears only to attenuate, to fade away into silence. So what is the difference exactly? For Badiou it seems, what is “left behind” by the musical gestures of Schoenberg is precisely the “diagonal truth” of the formalized methodology that marked their gestation. What is left is the “trace,” the formal/symbolic nomination of the musical procedure. Dance, according to Badiou, lacks formal mechanisms that can produce this permanence. And the Schoenbergian “trace” is the formal procedure that acts on music’s symbolic matrix, its notation, and technical parameters, and the problem for Badiou seems to be that dance lacks such symbolic co-ordinates with which it can refer to itself. Позади Шонберговского жеста оставлена "диагональная истина", "след" формального/символического наименования музыкальной процедуры. В танце отсутствуют формальные процедуры, которые могли бы произвести подобное постоянство, символические координаты, которые могут соотносится сами с собой. И тут я вновь подкипела, потому что формализации при желании можно подвергнуть все. Другое дело, что это может быть очень сложно-устроенная схема (нотам не чета), если хореографический процесс реализуется в рамках условий само-регуляции тела, как раз возникающих из "развитой" схемы-тела танцовщика, о которой Бадью представления скорее всего не имеет (хотя у французов дико популярен метод Фельденкрайза и тай-чи в парках). Тут вот, в цитате ссылка на Галахера: The correspondence between conscious and representing “body image” and the unconscious and nonconceptual “body schema” [to use the other term coined by Shaun Gallagher (2005), defined roughly as the system of motor capacities that enable movement/posture to be monitored] acts, as it were, “all the way down,” the former modifying the latter via a process that could best be described in terms of the term “plasticity.”
И это также к тому, что танец не метафора мышления в движении, а само мышление в движении.
И да, нельзя уже так разбивать по специфике виды искусства, критикует автор статьи, все ведь интегрируется и так и эдак.

Ух. В общем, если что, то пишите и я пришлю статью. Может она есть в открытом доступе.
Tags: диссер, записки библиотекаря, умное, учусь писать
Subscribe

  • ххх

    Моя интенсивность. Интенсивность уходящего года, который никак не уйдет. Последний месяц разошелся на индюшайчий бульон, продукцию фирмы калопласт,…

  • ххх

    Празднование дня рождения в прошлом декабре проходило прекрасно, весь день ушел на тефтели из индюшки, вечер - на Пух и Прах АХЕ в Порохе, а ночь -…

  • Резиденция на Станции, Кострома, 2017

    Второй год подряд меня приглашают в качестве куратора постановочного процесса на резиденцию в Костроме. Резиденция проводится Площадкой "Станция" при…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments